Наименования на карте Приморья: происхождение и смысл

 Названия – это народное поэтическое оформление страны.

Они говорят о характере народа, его истории, его склонностях и особенностях быта.

 

К. Г. Паустовский

 

30 июня интереснейшая тема собрала в Центральной окружной библиотеке жителей и гостей Славянки, интересующихся культурным, историческим, географическим наследием России, Дальнего Востока, Приморья и Хасанского района. В 170-летнюю годовщину (1856) учреждения Приморской области и накануне дня основания Владивостока (20 июня / 2 июля) специалист по библиотечно-информационному краеведению Валерия Владимировна Федорюк представила уважаемым гостям библиотеки исследование географических названий в Приморье, в хронологической последовательности их возникновения на карте России.

Сначала же обратились к истории территории Приморья до появления здесь русских людей.

"Топонимы – свидетели времён минувших." (В. Ф. Барашков)

"Топонимы – язык земли, а земля есть книга, где история человечества записана в географической номенклатуре." (Н. И. Надеждин)

Эти высказывания подчёркивают, что географические названия – это не просто метки на карте, а ценный источник знаний о прошлом: о языках, миграциях народов, особенностях ландшафта и культурных традициях. К сожалению, проведенное в 1972 году переименование приморских топонимов этот источник очень исказило, либо вообще стёрло. Тогда избавлялись от китайских названий, которые, по мнению политиков того времени, могли служить доказательством приоритета китайцев в освоении юга Дальнего Востока. При этом топонимию, имеющую наиболее древние корни, не отличали от китайской, что и привело к их уничтожению, а как раз аборигенная топонимия могла бы служить доказательством докитайского освоения территории. Активное проникновение китайцев в Приморье начинается с середины XIX в. практически одновременно с приходом русских. Оседлых китайцев в Приморье было очень мало. В основном это были китайские охотники, собиратели и грабители (хунхузы), приходившие в Приморье для временной деятельности. Территорию они знали очень плохо, поэтому географические объекты называли примитивно и однообразно.

Первая европейская карта, включающая территорию Приморья, составлена французскими миссионерами – иезуитами, предпринявшими две сухопутные экспедиции в Маньчжурию по заказу императора Цинской империи в 1709 и 1710 годах. Эту карту 1710 года использовал известный французский картограф Д´Анвиль при создании "Общей карты Китая, Китайской Тартарии и Тибета" (1734 г.) и "Нового Атласа Китая" (1737 г.). И именно на этой карте Д´Анвиля мы видим территорию нынешнего Приморья с названиями рек, озер, гор, островов: озеро Ханка – Хинка, остров Попова – Мама-саха, остров Русский – Иоханга-тун, о-ва Рикорда, Верховского, Пахтусова – Сарбачо-саха, река Барабашевка – Монгу бира (название трансформировалось позже в Монгугай), река Нарва – Эчжими бира (Сидими), река Пойма – Хачжими бира (Адими), река Виноградная – Кихим (Тизинхе), река Цукановка – Яньчу бира (Янчихе). Последний топоним, по мнению Э. В. Шавкунова, сохранился с бохайских времен. Янь – административный центр одноимённой префектуры древнего государства и порт в низовьях реки – отсюда начиналась "дорога в Японию". Ныне это Краскинское городище. Это подтверждает и карта 1718 года, на которой восточнее реки Яньчу бира обозначено городище Фурдань хотонь (маньчжурский формант "хотонь" означает "город, крепость"). Это именно Краскинское городище.

Затем рассмотрели период исследования нынешней территории Приморья французскими и английскими мореплавателями: крупномасштабной экспедиции известного французского мореплавателя Жана Франсуа Лаперуза, посетившего северную часть Японского моря (1787 г.), кругосветного плавания (1850-1854) французского корвета "Беспокойный" ("La Capricieuse") под командованием капитана I ранга Рокморея (в августе 1852 года экипаж корвета выполнил топографическую съемку морской акватории на границе с Кореей, в результате чего появилась первая подробная карта современного залива Посьета) и гидрографической экспедиции англо-французских сил в августе 1855 года. Вследствие этих исследований на карте Приморья закрепились названия: Терней, Брюса, Клерка, острова императрицы Евгении.

А далее вниманию слушателей исторического экскурса была представлена история географических названий, данных на нашей территории русскими людьми. Нас интересовало именно российское присутствие в Приморском крае, российская политика, идеология, русские интересы, которые отстаивали тогдашние государственники, великими трудами присоединившие Приамурье и Приморье к Российской империи, и смыслы, закладывавшиеся ими в географические наименования.

Собственно Русская история на приморских берегах началась с середины ХIХ века. Английские суда "Винчестер" и "Барракуда" чуть опередил фрегат "Паллада", пришедший в будущий залив Петра Великого в мае 1854 года, во время первой русской дипломатической миссии (1852-1854) в Японию, возглавляемой адмиралом Е. В. Путятиным. Это был первый российский корабль у будущих приморских берегов. И первое название, данное на территории Приморья русскими людьми, – залив Посьета. Французы же обозначили его как залив Д'Анвиля. Экипажем фрегата "Паллада" залив был назван по фамилии участника дипломатической миссии, исследователя Константина Николаевича Посьета (1819-1899), русского учёного, мореплавателя и дипломата, впоследствии адмирала и министра путей сообщения Российской империи.

Экипаж "Паллады" тогда исследовал реку Тюмень-ула – это название и появилось (впервые в русской географии) в книге писателя, участника экспедиции Ивана Александровича Гончарова "Фрегат "Паллада". А этимология этого названия дана в книге Вячеслава Ивановича Шипилова "Хасанский район: первый и единственный". Автор книги присутствовал на вечере в библиотеке, и слушателям было очень интересно узнать его комментарии по тем или иным вопросам именно хасанской топонимики и вообще приморской истории.

Среди первых названий, данных участниками экспедиции "Паллады", также: бухта Рейд Паллады, остров Фуругельма (по фамилии морского офицера Ивана Васильевича Фуругельма, командующего сопровождавшим фрегат транспортом "Князь Меньшиков", служившего в 1850-е гг. в Российско-Американской компании, с 1865 г. контр-адмирала, в 1865-1870 гг. – военного губернатора Приморской области), мыс Гамова (по фамилии члена экипажа "Паллады" гардемарина Д. И. Гамова), мыс Зарубина (позже был переименован в мыс Слычкова, а имя механика шхуны "Восток" подпоручика И. И. Зарубина было закреплено за полуостровом).

5 сентября 1847 г. тульский губернатор Николай Николаевич Муравьев распоряжением Императора Николая I назначается генерал-губернатором Восточной Сибири, и с этого времени начинается новая глава в жизни региона.

31 октября / 14 ноября 1856 года указом Императора Александра II была учреждена Приморская область в составе Восточно-Сибирского генерал-губернаторства. После присоединения к России Амура решением Государственного Совета из приморских частей Восточной Сибири с полуостровом Камчатским образована Приморская область. Центром областного управления назначен город Николаевск-на-Амуре, куда переведен из Петропавловска военный флот.

На пароходо-корвете "Америка" генерал-губернатор Восточной Сибири обошёл Южное Приморье с целью выбора мест для основания военных постов (портов). В ходе этой экспедиции были открыты многие участки побережья, а многие объекты поименованы лично Н. Н. Муравьевым-Амурским. В июле 1857 года пароходо-корвет заходит в заливы, которым дает имена первооснователей Древнерусского государства: залив Святой Ольги и залив Святого Владимира.

Святая равноапостольная великая княгиня Ольга (890-969), великая княгиня Российская, во святом крещении Елена, жена великого князя Игоря Рюриковича. Ольга подавила восстание древлян, установила размеры податей с населения в ряде русских регионов, создала погосты, где останавливались сборщики даней. В 955 г. великая княгиня Ольга посетила Царьград (так славяне называли Константинополь, столицу Восточной Римской империи – Второго Рима, Византии – центра православия), была принята Византийскими императорами Романом и Константином VII Багрянородным после принятия святого крещения в храме Софии Премудрости Божией.

Святой равноапостольный князь Владимир (около 960-1015) – с 980 г. единодержавный князь на Руси, сын Святослава и внук великой княгини Ольги, во святом крещении Василий. Не только прославил себя воинскими подвигами, но и внес величайший вклад в историю христианства: в 988 г. принял крещение в Херсонесе (славяне его называли Корсунь; ныне древний район в Севастополе) и затем обратил в православие всё государство. С 988 г. – года Крещения Руси в купели Днепра – начинается отсчет тысячелетней Православной Руси – наследницы Византии. Эпоха св. князя Владимира была ключевым периодом для государственного становления.

Несомненно, называя заливы в новоприобретаемой территории этими именами, Н. Н. Муравьев-Амурский, вкладывал особый, высокий смысл, давая понять, что здесь, на этих берегах также начинается Русское государство, русская цивилизация, вернее, оно здесь продолжается. После неудачного для России завершения Восточной войны 1853-1856 гг. против Восточно-христианского православия и России, против ее интересов на Востоке в религиозно-культурном и экономическом отношениях, эти смыслы звучали особенно остро.

Бесспорно, что главным итогом деятельности Муравьева в Сибири стало подписание в 1858 г. Айгунского мирного договора с Китаем, положившего начало закреплению Дальнего Востока в составе России. А в мае – июне 1859 года в ходе Уссурийской топографической экспедиции для демаркации русско-китайской границы по реке Уссури и далее на юг до границы с Кореей был установлен первый пограничный столб на дальневосточных рубежах России и основан первый сухопутный военный пост в Уссурийском крае – Турий Рог на озере Ханка, а на берегу бухты, названной тогда бухтой Экспедиции, на мысе Андреева был поднят Русский государственный флаг.

Тогда – в июне 1859 года – в ходе морской экспедиции Муравьева-Амурского по побережью Приморья с целью определения более точных границ России с Китаем были даны им знаковые названия приморским географическим объектам: заливам – Амурский (по реке Амур), Уссурийский (по реке Уссури), Славянский (в знак того, что эти земли принадлежат славянам) и Америка (в честь своего корабля; в 1972 г. переименован в залив Находка); центральному острову архипелага императрицы Евгении – остров Русский (в честь русского народа, совершившего выдающиеся географические открытия в северо-западной части Тихого океана) и Казакевича – второе название острова (по имени адмирала, участника Амурской экспедиции Г. И. Невельского, военного губернатора Приморской области, командира Сибирской флотилии и портов Восточного океана Петра Васильевича Казакевича); мыс и полуостров – Ломоносова, в честь великого русского ученого Михаила Васильевича Ломоносова (1711-1765), активно интересовавшегося освоением северных и дальневосточных морей; другой полуостров, значительный выступ азиатского материка – своим именем – Муравьева-Амурского; бухты – Экспедиции и Новгородская (в Новгородской губернии в селе Малые Теребони  было имение отца Муравьева-Амурского, в котором он провел свои детские годы); мыс Шелеха (по имени Григория Ивановича Шелихова (1747-1795) – исследователя, мореплавателя, промышленника и купца, возглавлявшего экспедицию в Русскую Америку, где были основаны первые русские поселения в Северной Америке); остров Путятина (по фамилии Евфимия Васильевича Путятина (1804-1883), выдающегося государственного деятеля, мореплавателя и дипломата, исследователя дальневосточного побережья, руководителя миссии в Китай и Японию (1852-1854) на фрегате "Паллада", итогом которой было подписание Русско-японского договора (1855) и Тяньцзиньского трактата (1858) с Китаем). А вмещающему все эти объекты, обширному – от устья реки Тюмень-Ула до мыса Поворотный – заливу Николаем Николаевичем дается звучное для русского человека имя, имеющее значительный исторический смысл, – "залив Петра Великого".

"Это название подразумевало следующий смысл: в ситуации политического соперничества с Великобританией замещало английское название "Залив Виктория" на русское, которое претендовало на большее историческое значение; утверждало, что укрепление России на Тихом океане, в связи с которым была занята данная акватория, – это не сиюминутная авантюра, а традиционное политическое направление страны, которое указал ещё Петр I, это продолжение дел Петра Великого. Материалы XIX в. показывают, что в то время было принято связывать тихоокеанскую политику России и развитие её морских сил в целом с именем Петра I. Руководитель Амурской экспедиции 1849-1855 гг. Г. И. Невельской в своей книге о присоединении Приамурья, написанной в 1870-х гг., неоднократно упоминает Петра I как главного идеолога укрепления России на Тихом океане. <…>; предполагало, что в контексте международной ситуации того времени и соперничества на Тихом океане (1850-е гг.) эта акватория является лучшим местом для развития морских сил России, для главной военно-морской базы страны (вместо портов в закрытых акваториях Балтики и Чёрного моря); означало, что этот залив, подобно Петербургу, – окно в международное сообщество и мировую политику, но с азиатской, тихоокеанской стороны. Это название – своеобразное отражение и развитие названия "С.-Петербург" на другом конце страны; служило намёком на идею о том, что тихоокеанский бассейн является главным стратегическим направлением развития страны в будущем. <…> "От всеобъемлющего и дальновидного ума Петра Великого не укрылась важность задач, лежавших на России в восточной Азии; им были произнесены пророческие слова, что рано или поздно Россия построит город в устье Амура на берегу Восточного океана, чем было подсказано стремление в позднейшие царствования найти выход к южной части Восточного океана в незамерзающей гавани" [Профессор Восточного института Н. В. Кюннер в своей речи, посвящённой 300-летию династии Романовых]. Он же сообщает, что в последние годы царствования Пётр I вынашивал план поездки в Сибирь до китайской границы. Так Кюннер представлял Петра I в роли одного из главных идеологов укрепления России на Тихом океане". (Постников В. В. Имя Петра Великого и другие историко-политические образы тихоокеанской России // Записки Общества изучения Амурского края. Том 41. – Владивосток, 2013. – С. 5-10.)

Тогда же даны названия "бухта Золотой Рог" и "пролив Босфор Восточный". А образованный годом позже – 20 июня 1860 года – военный пост получает громкое наименование – "Владивосток".

"Одним из ярких историко-политических образов Дальнего Востока России является идеологема "Владивосток – Тихоокеанский Константинополь" и лежащие в её основе названия "Золотой Рог", "Босфор Восточный". Как мы должны понимать идеи сравнения Владивостока с Константинополем?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно определить, какие представления были связаны с Константинополем в культуре того времени. Наиболее распространенный стереотип, связанный с этим городом в русской культуре – столица православия (и разнообразные представления о значении византийского наследия для России, об историческом долге освобождения Царьграда и т. п.). <…>

Вполне понятно, что в сравнении акваторий Владивостока и Константинополя изначально подразумевался некий политический смысл. Известные названия логически должны были означать, что Россия приобрела место, исключительно ценное по своему стратегическому, геополитическому значению, которое в потенциале может стать центром влияния в АТР. Владивосток сравнивался с Константинополем как порт и крепость на границе континентов и цивилизаций, понимался как контактно-связующий пункт православной Российской империи с АТР, политический плацдарм на Тихом океане". (Постников В. В. Имя Петра Великого и другие историко-политические образы тихоокеанской России // Записки Общества изучения Амурского края. Том 41. – Владивосток, 2013. – С. 5-10.)

"Известно, что формальной целью политики Российской империи было обладание выходом к морям, проливами и Константинополем. Эти идеи стали основой ее внешнеполитической идеологии и отражались на политических событиях в разных регионах. Еще взятие Казани Иваном Грозным было представлено как символическое возмещение утраты Царьграда, а борьба за Азов в XVII в. ассоциировалась с дальнейшим освобождением Константинополя. Прямым текстом эти идеи прозвучали в "греческом проекте" Екатерины II. Поэтому внешняя политика России зачастую сопровождалась символическими образами возрождения, возвращения Царьграда (применительно к наиболее важным, имеющим историческое значение событиям). Эта ситуация повторилась в середине XIX в. на Дальнем Востоке.

Кроме общих причин, очевидно, что в исследуемых названиях отразилась конкретная политическая ситуация – Восточная (Крымская) война (1853-1856), начатая против Турции по идейным соображениям защиты православия. Начало освоения южных территорий российского Дальнего Востока в 1854 г. связано с ведением военных действий, и "византийско-православные" ассоциации сопровождали этот процесс. Поражение в войне стало жестоким ударом по престижу Российской империи, и требовало компенсации. Продолжением имперской войны в символической сфере было принятие "византийских" названий "Золотой Рог" и "Босфор восточный". Принятие этих названий можно понять двояко: как символическое возмещение поражения и как намек на будущее значение этих мест. <…>

Дальневосточная политика России в середине XIX в. понималась авторами исследуемых топонимов как явление общероссийского, исторического масштаба, как один из приоритетов национального развития, и речь шла не собственно о регионе, а обо всей России, которая должна развивать свои государственные интересы в новых условиях, в новом направлении". (Постников В. В. К осмыслению названия "Владивосток": историко-политические образы Тихоокеанской России // Ойкумена. Регионоведческие исследования. – 2010. – №4. – С. 74-82.)

"С идеей развития морских сил России связано название "Владивосток".

Первый и очевидный смысловой пласт этого названия – идея укрепления российской власти над Сибирью, необходимости защитить ее морское побережье. Муравьев-Амурский утверждал, что основанием русской крепости в устье Амура и организацией флотилии на Тихом океане "на вечные времена было бы обеспечено для России владение Сибирью и всеми неисчерпаемыми ее богатствами…" (1849); "Таким только образом внутренние области Восточной Сибири будут вполне обеспечены от всяких покушений иностранцев со стороны моря" (1857). Однако если поначалу роль форпоста придавали устью Амура, то в дальнейшем было решено, что нужно основать более удобный военный порт, который нашли во Владивостоке. Поэтому, в названии "Владивосток" отразились изначальные идеи Муравьева об укреплении российской власти в регионе, по аналогии с Владикавказом – названием, хорошо знакомым Муравьеву по его службе на Кавказе. Таким образом, в самом прямом, первоначальном значении, задуманном Муравьевым, название "Владивосток" означает символ укрепления власти России над ее восточными регионами, связанными с тихоокеанским побережьем. <…>

Сам инициатор этих событий, Муравьев, успехи своей деятельности оценивал как триумф, и в знак этого в Иркутске была поставлена триумфальная арка – "Амурские ворота". Присоединение Приморья, которое клином врезалось в азиатский континент, и выводило границы России к основным странам и морским путям Восточной Азии, обещало еще большие преимущества. <…>

Поэтому название "Владивосток" в значительной мере стало выражением успехов России в международной политике, символом реванша и провозглашением идеи имперского величия России в Азии". (Постников В. В. К осмыслению названия "Владивосток": историко-политические образы Тихоокеанской России // Ойкумена. Регионоведческие исследования. – 2010. – №4. – С. 74-82.)

"Стамбул воспринимался именно как Константинополь – европейский город, находящийся на рубеже азиатского мира, один из опорных пунктов европейского влияния на Востоке. Это понимание было перенесено на Владивосток, который характеризовался подобным же образом: европейский город на рубеже азиатского мира, конечный пункт Транссибирской магистрали, связанный с Петербургом и Парижем, порт, связанный со всеми центрами Тихого океана – "Средиземного моря будущего", как в то время нередко говорили, активная международная коммерческая деятельность, значительное по тем временам многонациональное население, геополитическое значение, первоклассная крепость, красноречивые названия "Золотой Рог" и "Босфор Восточный" – это были веские аргументы для сравнения Владивостока начала XX в. с современным ему Константинополем.

Вероятно, определение "Тихоокеанский Константинополь" звучало в то время также и в связи с понятием "жёлтая опасность". Константинополь – крепость, форпост на границе враждебного мира, с которым были связаны представления об исторической ответственности за судьбу христианской, европейской цивилизации". (Постников В. В. Имя Петра Великого и другие историко-политические образы тихоокеанской России // Записки Общества изучения Амурского края. Том 41. – Владивосток, 2013. – С. 5-10.)

Ведущая исторического экскурса обратила внимание слушателей и на особый символический смысл Триумфальной арки Владивостока – Николаевских ворот, которые образуют из Владивостока имперский образ Третьего Рима.

"Николаевские ворота Владивостока мы можем понимать и как монумент русского движения на Восток. В. О. Ключевский утверждал, что колонизация есть основной факт русской истории, и восточная колонизация во многом определила историческое движение России: от Днепра к Владимиру и Москве, затем – на Волгу, за Урал и на Тихий океан. Таким образом, история России представляется известным ученым как перманентное движение на восток. В этом движении Владивосток стал завершающим пунктом, оставив позади себя поиски "райской землицы", камчатские (американские) экспедиции, борьбу за Приамурье и острова Дальнего Востока: "Здесь, на этих берегах, Россия дошла до своих естественных рубежей, далее которых нам идти незачем" (заявление морского министра И. А. Шестакова во время визита во Владивосток в 1886 г.). Стилистику Николаевских ворот мы можем понимать как утверждение о том, что дальневосточные земли принадлежат России со времен Московской Руси. Так, в соответствии с логикой истории и названия города во Владивостоке был поставлен символ российской цивилизации и исторического движения России на восток". (Постников В. Николаевские ворота Владивостока (символика и идеология) // Россия и АТР. – 2007. – №4. – С. 154-163.)

В заключительной части исторического экскурса были объяснены названия, полученные в 1860-1910-х гг.: бухты Преображения, Успения и Троицы, острова Антипенко, Сибирякова, Герасимова, Сидорова, Попова, Рейнеке, Рикорда, Римского-Корсакова, полуостров Краббе, остров Аскольд, села и поселки Владимиро-Александровское, Шкотово, Никольское (в будущем город Уссурийск), Камень-Рыболов, Новокиевское – значительный комментарий по поводу этого наименования прозвучал от Вячеслава Ивановича Шипилова, – Ильинка, бухты Бойсмана, Наездник, Нерпа, Манджур, Витязь, мыс Кази, села Покровка, Новогеоргиевка, Воздвиженка, город Спасск-Дальний, поселки Кировский и Сибирцево, Метеоритный, Новая Москва, Тавричанка, Серафимовка, Кавалерово. Все эти названия несли важный для русского человека смысл, либо были связаны со значительными событиями русской истории, или увековечивали имена героев своего времени – морских офицеров.

Конечно, представленный в историческом экскурсе материал потребовал от слушателей значительного напряжения внимания, но мы особенно благодарны гостям библиотеки за  неослабеваемый интерес к теме, которая в конечном итоге имеет важнейшее значение для сохранения исторической памяти нашего Отечества.

 

В. В. Федорюк,

специалист по библиотечно-информационному краеведению

МБУ "ЦБС" Хасанского МО